[******] Бесспорно: первая и непосредственная функция одежды — защитить человеческое тело от неблагоприятных воздействий погоды: от дождя и снега ненастной осенью или в зимнюю пору, от палящих лучей солнца летом. Но костюм, одежда выполняют другие, «нематериальные» функции, напрямую связанные с господствующими в данном обществе представлениями о целомудрии и стыдливости, роскоши и богатстве, социальном престиже. Костюм многое может поведать о своем хозяине — о его склонности производить впечатление или о его гордыне и спеси. Будучи неотъемлемым компонентом повседневной жизни человека — его быта, окружающего его мира вещей, одежда вместе с тем запечатлевает в себе явления иного, более «высокого» уровня, принадлежащие сфере сознания и поведенческих форм. Костюм, сама манера одеваться — один из «языков» культуры в ее историко-антропологическом понимании. Ткань, из которой шили одежду, покрой платья, характер цветовой гаммы, как и широта ее спектра, аксессуары костюма говорят нам об уровне экономического развития общества, особенностях присущей ему материальной культуры, организации социальных отношений, но одновременно они «знак», «символ» принятых и господствующих в данном обществе и в данной культуре социально-психологических установок, норм и ценностных ориентации, стиля поведения. Костюм запечатлевает не только статику. Само изменение манеры одеваться, ослабление, или, напротив, усиление тех или иных функций одежды, это также показатели более глубинных социо-культурных процессов, движения культуры и общества, их трансформации и, в конечном счете, сложения нового их качества. [******] Для Средневековья, как эпохи господства традиционного общества, характерно действие «правила неподвижности». Собственно говоря, Средневековье практически до самого своего конца не знало моды в современном смысле этого слова, «как неодолимого стремления к переменам от года к году» (Ф. Бродель). Это не значит, что движения не было вовсе. Изменения происходили, но темп их был столь замедленным, а социальное пространство распространения новаций столь ограниченным, что это не нарушало общего состояния (и впечатления) покоя и повторяемости в сфере повседневного бытия. Тем не менее обращает на себя внимание то, что костюм в разных странах средневековой Европы -насколько можно судить по сохранившимся изображениям, — во всяком случае костюм ее господствующих классов, оставивших о себе заметные следы в книжной миниатюре и в скульптурных памятниках, оказывается довольно однотипным. «Неподвижность», таким образом, не исключала «движения» в пространстве. Изолированность средневековых княжеств и государств не была абсолютной. Информация преодолевала расстояния, хотя и медленно, и «мода» проникала повсюду, где говорили и писали на латинском языке. [******] СТАНОВЛЕНИЕ, ЭТАПЫ ЭВОЛЮЦИИ Истоки средневекового костюма восходят к галло-римской эпохе, когда под варварским влиянием вошли в обиход накладная рубаха и штаны и складывается новый, гораздо более закрытый, чем римский, тип одежды. Это отвечало как климатическим условиям (в Центральной и Северной Европе в римской одежде было бы холодно и неудобно), так и изменению этического идеала: церковь объявляла плоть греховной и требовала, чтобы люди наглухо закрывали свое тело. В принципе, костюм Средневековья, как он обозначился уже к тысячному году, составляла льняная рубашка — камиза или шенс, штаны, верхняя рубаха, плащ и мягкая обувь. Короткие штаны, так называемые брэ, первоначально были простым полотнищем, которое обертывалось вокруг бедер и закреплялось у пояса. Позднее брэ несколько удлинились:их делали до колен и даже до лодыжек, с завязками внизу. С течением времени поверх брэ стали надевать другие штаны — шосс, типа плотных чулок, натягивавшихся отдельно на каждую ногу и прикреплявшихся специальными застежками к поясу брэ. Шосс могли быть и относительно просторными, их носили и женщины. Камиза в раннее Средневековье не была нижней рубахой в нашем смысле слова, во всяком случае такое понятие как «белье» возникает поздно, только в XIII в. Крестьянская одежда, как об этом свидетельствуют скульптурные изображения и миниатюры, состояла из камизы и брэ (на некоторых изображениях можно видеть крестьян, работающих в одной камизе, возможно, с набедренной повязкой). Камиза (обыкновенно полотняная) доходила до колен. Люди состоятельные и знатные надевали поверх камизы еще одну рубаху — блио (от этого слова происходит наша блуза). Как и камиза, блио имела рукава, которые у мужчин были более широкими и длинными. У мужчин блио было коротким, нависавшее напуском над поясом оно едва доходило до колен. Женское блио представляло собой длинное свободное платье с напуском на талии, стянутой узким кожаным ремешком. Без рукавов, оно скреплялось на плечах фибулами-застежками. Плащ был простым прямоугольным куском материи, который застегивался фибулой на правом плече или на груди. В Х—XI вв. он был короткий и едва покрывал верхнюю часть тела. Изредка плащи шили вместе с капюшоном. Женщины закутывали голову и плечи накидкой. Зимой поверх блио надевали меховую одежду — обычно выделанные овчинные тулупы. [******] Перчатки и рукавицы — изобретение Средневековое. Они родились в связи с нуждами крестьянского быта — при прополке и жатве. Но постепенно они сделались предметом роскоши и обросли символическими значениями: войти в церковь в перчатках считалось непристойным, пожать руку приятелю, не снимая перчатки, — оскорбительным. Вручение перчатки означало омаж — установление вассальной зависимости; напротив, бросая кому-нибудь перчатку, человек выражал презрение. Королевская перчатка, Укрепленная на специальном кресте в центре рыночного места, — знак королевского покровительства и защиты, символ королевского тела и королевской воли и дарованных королем рыночных привилегий. Наконец, перчатки были совершенно необходимы при соколиной охоте, когда птицу держали на руке. Их изготовляли из оленьей, телячьей и овечьей кожи. Средневековые перчатки не имели пуговиц. Плотно сидевшие на руке, они обычно расширялись к предплечью, чтобы покрывать рукава. Более закрытой, чем римские сандалии, стала также и обувь. Ее шили из мягкой кожи и без твердой подошвы, закрепляя на ногах как сообщает тот же Аббо, узкими, перекрещивающимися на икрах кожаными ремешками. Такая обувь годилась для дома или для верховой езды. По грязным улицам ходили либо босиком, либо в деревянных башмаках. [******] Качество ткани, из которой должна была шиться и шилась одежда, ее стоимость, место производства уже в меровингское время и в каролингском обществе становятся знаком происхождения, социальной значимости и самоидентификации человека. Многоцветные, яркие, легкие ткани были «присвоены» — «закреплены» за высшим социальным слоем. Причина тому не только в их богатстве, сколько в особенностях мировидения людей той эпохи, воспринимавших конкретное, земное одновременно как символ, знак, образ иной, высшей, неземной реальности. Именно это «наслоение», по выражению Ж. Ле Гоффа, — конкретного на абстрактное составляло основу ментальностей и чувствований средневекового человека. Яркие, сверкающие цвета, блеск золота и серебра, драгоценных камней, как и многоцветье церковных витражей, статуй и живописи, ассоциировались средневековым сознанием со светлой изначальной энергией и силой, которые суть Бог и спасение, иными словами — с причастностью к высшему божественному миру. Отсюда и понимание красоты, как света, «который успокаивал и ободрял и являлся знаком благородства». «Видимая красота, — согласно Гильому Овернскому, — определяется либо рисунком и расположением частей внутри целого, либо цветом (который, как и пропорции, он производил от первичной энергии света), либо, наконец, и тем, и другим вместе, рассматривают ли их отдельно друг от друга или изучают гармонию, порожденную их взаимодействием» . Таким образом, красивое — это разноцветное и блестящее, но также и богатое, сопрягающееся с благородством происхождения, знатностью по крови, и в этом своем содержании запечатлеваемое также одеждой. Если простой люд, челядь, воины довольствовались грубыми тканями, которые изготовлялись в крестьянском хозяйстве и домениальных мастерских, то знатные шили шэнс и брэ из льняного полотна, блио и плащи из ярких шелков, привозимых купцами с Востока и из Сицилии, тонких сукон высшего качества «из Фризии» — «pallia frisonicum». [******] Перемены стали заметными к середине XII столетия. Нормандский хронист Ордерик Виталий возмущался новшествами в туалетах господ: короткие одежды, удобные для движения, стали заменяться длинным костюмом. Удлинились носки туфель, длиннее стали рубашки и плащи, которые подчас даже волочились в пыли;расширились и удлинились рукава. Даже волосы и те стали отпускать. Длинная одежда, подчеркивающая особый образ жизни аристократии, ее избранность, ее «праздность» как приверженность к специфическому образу жизни, непричастность к физическому труду, сразу же зримо противопоставляла ее и простым воинам и тем, кто добывал свой кусок хлеба в поте лица своего. Другой чертой новой моды было усиление в ней орнаментальных мотивов и новый крой, свидетельствующий о совершенствовании портняжного искусства. Блио не только украшалось вышивкой; его шили таким образом, чтобы ворот был открытым и позволял видеть орнамент на нижней рубахе — шэнс; орнаментированный подол шэнс выглядывал из-под более короткого блио. Особое внимание стали уделять поясу: раньше блио носили с напуском и оно прикрывало пояс, а теперь (отчасти в связи с более широким применением шелковых тканей) блио стало обтягивать фигуру (у женщин плотно облегая грудь), тем самым открылся пояс и стал важным декоративным элементом; он проходил вокруг талии и завязывался узлом спереди, так что оба его конца ниспадали к ногам. В венском музее хранится блио, сотканное, как сказано в арабо-латинской надписи на нем, в 1181 г. в Палермо (где в середине XII в. налаживается производство шелковых тканей). Оно сшито из сине-фиолетового шелка. Широкие рукава собраны книзу в узкие обшлага. Тесный ворот имеет разрез для просовывания головы. Вместе с блио сохранилось полотняное шэнс, окаймленное фиолетовым шелком. Внедрение новых сортов ткани: шелка и хлопка было также одним из проявлений «революции костюма», поразившей воображение современников. До XII в. шелк привозился исключительно с Востока и ценился в Европе чрезвычайно дорого. В середине XII в. налаживается его производство в европейских городах:Палермо, а затем в Лукке. В XII в. оно распространяется во Франции, а затем — в Германии. Хлопок шел на изготовление как рядовых тканей (подчас вместе со льном), так и дорогих сортов (моллекин). Производство хлопчатобумажных тканей во Франции было налажено в XII в. Наряду с этим из давно знакомых сортов волокна — из льна и шерсти — научились приготовлять высокосортные материи (льняной дамаск и др.). С XII в. домотканые одежды сохраняются лишь в крестьянском обиходе. Феодалы Феодалы и городская верхушка предпочитают ткани, изготовленные профессиональными ремесленниками (хотя для домашних нужд и простой повседневной одежды и в этой среде даже в позднее Средневековье еще широко использовались ткани собственного производства). Появление нового типа костюма не было столь внезапным и спонтанным, как это представлялось Ордерику Виталию. Археологические находки тканей в Хайтхабу в Х в., надгробные скульптурные портреты причисленных к лику святых королевских супружеских пар Х—XI вв. показывают, что длинный, подчеркивающий фигуру фасон платья, был уже знаком, во всяком случае знатным дамам, и в эти столетия. Но с XII в. он обретает смысл и получает распространение как символ новой земельной аристократии — класса феодалов, осознавшего свое особое место в общественной системе. Новая мода — это конечно и один из результатов прогресса, имевшего место в сфере материальной жизни и производства в X—XII/XIII вв., но также и отражение нового качества социального устройства, складывающегося в эти столетия — новой организации отношений господства и подчинения, отношений власти, так же как и утверждения новых эстетических идеалов и поведенческих форм. [******] В соответствии со своими представлениями об общественном устройстве и идеологическими моделями организовывало Средневековье и свою повседневную жизнь, включая и такие, казалось бы, «частные» сферы, как манера одеваться или устраивать застолье, семейные торжества по случаю бракосочетаний, крестин, поминовения усопших и т.п. Из каких тканей (с точки зрения их стоимости, качества, расцветок и т.п.) шить одежду, какие блюда и в каком количестве предлагать гостям, да и самое их число, — все это должно было соответствовать традиции — «статусу», «состоянию» каждого и ни в коем случае не оскорблять общественную нравственность. Аристократизм моды, получившей распространение с XII в., особенно резко обозначился в женском туалете: шэнс и блио ниспадали до пят, оставляя открытыми лишь острые концы мягких туфель из цветной кожи. Блио обтягивало торс, а начиная от бедер книзу, было сшито из другого куска материи и составляло, по сути дела, зародыш юбки. Рукава, узкие сверху, начиная от локтя, стремительно расширялись, ниспадая чуть ли не до земли. Ворот и обшлага были украшены вышивкой. «Юбка» и широкие части рукавов — плиссированы. Блио перепоясывалось поясом из шелка, полотна, шерсти или кожи. Одежда подчеркивала фигуру и вместе с тем свободно развевалась... Чрезмерное расширение от талии и длина делали женскую;походку плавной, но одновременно заставляли при ходьбе кокетливо приподнимать платье — «благородный жест», запечатленный в изобразительных памятниках, но одновременно и повод для критики моралистов. Францисканский монах Бертольд Регенсбургский порицал женщин, следующих этой моде, за «беспрестанную возню с платьем», за их «бросающиеся в глаза странные жесты», цель которых, по мнению моралиста, состояла только в том, чтобы «обратить на себя внимание». Осуждение его вызывали и кайма по подолу юбки и украшенные вышивкой вырезы, обнажавшие шею, но также и брыжжи, привлекавшие внимание к ней и оттенявшие лицо. Женщины стали носить платья с разрезом на груди, застегивали его на пуговицы, вошедшие в обиход с XII в., или скалывали булавками, соединяли пряжками. Линии костюма, подчеркивающие особенности женской фигуры, ее пластичность, отражают изменение в обществе отношения к женщине и новое эстетическое восприятие женственности и телесного начала вообще, утверждающееся в XII—XIII в. под влиянием куртуазной культуры. [******] Мужчины и женщины этой поры были полны забот о своих нарядах и внешности. В рыцарском «Романе о Розе» Амур наставляет куртуазных любовников заботиться о своей внешности: иметь белые руки и чистые ногти, носить узкие рукава, изящно причесывать волосы и не жалеть денег на покупку шелкового кошелька, вышитого пояса, шляпы, не говоря уже об искусстве ездить верхом, танцевать, петь. Парижские щеголи пудрили лицо и выщипывали брови, душились и держали руки в молоке для пущей белизны. Дамы носили накладные волосы из шелка, красились и открывали декольте. Утвердившаяся к XII в. в аристократическом рыцарском обществе куртуазная модель отношений между полами в последующие столетия постепенно распространяется на другие социальные слои. Этот процесс получает закрепление и находит отображение в тенденциях развития костюма и моды. Все более разводя принципы конструирования мужской и женской одежды, она в своем движении доступными ей средствами «материализовала» формировавшиеся в обществе представления о мужественности и женственности и, соответственно, актуализировала складывавшийся, характерный для Запада тип отношений между полами, отмеченный традициями куртуазной любви. На рубеже XII—XIII столетий «аристократическая мода» была потеснена новым типом костюма. Шелковая парча сохраняется лишь для самых торжественных случаев в быту высшей знати (бархат внедряется в придворный обиход лишь с XIV в.). Зажиточный горожанин, как и рыцарь, облачается теперь в сукно, подчас отороченное мехом. Костюм XIII в. — костюм «городской» и по материалу, и по функциям: сукно — продукт ткацкого производства самых развитых городских центров Фландрии, Северной Италии, Северо-Западной Германии. Суконная одежда была практичнее костюма XII в. Она рассчитана не на пребывание в доме, до на уличную деятельность, на дальние путешествия. Свободный полет краев одежды, столь типичный для предыдущего периода постепенно исчезает. Напротив, возник обычай зашивать в полы монеты, чтобы придать линиям напряженность и неподвижность. Рубахи укорачиваются, рукава сужаются. Важным нововведением XIII в. явилась котга. Блио оставалось лишь домашней одеждой. Уезжая из дому, человек надевал шерстяную котту, плотно сидевшую на груди, с узкими рукавами. Поверх котгы носили сюрко — безрукавку из дорогой материи (иногда из кожи) с разрезами по бокам (а иногда спереди и сзади) для удобства движений. Встречаются изображения сюрко, сшитого вместе с капюшоном. Мужские котта и сюрко становятся относительно короткими — до середины икр. Под ними носили брэ (в ту пору нередко кожаные) и шосс, обтягивающие ногу. К брэ, которые в начале XIV в. стали носить на тоненьком пояске, прикреплялись необходимые предметы: ключ, кошель, нож. Строгость силуэта в какой-то мере компенсировалась многоцветностью одеяний: котта были синие, красные, зеленые; шосс — зеленые, белые, синие, розовые. С XIV в. в моду входит платье с вертикальной цветовой гранью. Соответственно и шосс были двухцветными: левая половина одного цвета, правая — другого. Женщины в XIII в. отказались от плиссировки, орнаментальных поясов, обилия вышивок, но зато ввели в употребление кружева. Чрезмерное употребление их вызывало озабоченность моралистов. В конце XIII в. в Нарбонне были запрещены кружевные одежды, через которые просвечивала нижняя рубаха — шэнс. Женская котта и сюрко были длинными, до пят. Так называемое открытое сюрко, которое состоятельные дамы надевали к обеду и уже не снимали весь вечер, украшалось длинным шлейфом, волочившимся по земле, и большими вырезами под рукавами, подчас с меховой опушкой. Специальной женской формой котгы становится так называемая сюркени, плотно облегающая грудь. С XII в. входят в употребление пуговицы. До этого времени отдельные элементы средневековой одежды скреплялись завязками и застежками, имевшими помимо функционального еще и декоративное значение. Пуговицы нашли широкое применение в точно пригнанном, прилегающем костюме XIII столетия: узкий ворот сюрко застегивался на несколько пуговиц или скреплялся застежкой — аграфом. Но отдельные детали и элементы одежды, как например рукава к платью, или шосс к рубахе, еще долго и в следующие столетия пришнуровывались или прикреплялись пуговицами. Это позволяло дамам и щеголям без больших хлопот разнообразить туалет, лишь заменяя рукава, комплект которых обычно изготавливался отдельно. Ульрих Лихтенштейн в 1227 г. распорядился изготовить 12 женских платьев и 30 пар рукавов к ним для дамы сердца, которые он намеревался отправить из Фриуля в Чехию. В этот период носили два типа плащей: открытый спереди или сбоку, завязываемый шнурком, и так называемый «гарнаш» типа пончо. Изменения коснулись и прически. Средневековая прическа постоянно колеблется между римской модой (римляне стриглись коротко и брили лицо) и старым германским обычаем, согласно которому длинные волосы — признак знатности. До середины XII в. мужчины брили подбородок и щеки, иногда оставляли усы, волосы стригли коротко. С середины XII в. начинают носить длинные волосы и отпускать бороду, что отвечало в какой-то мере длинным одеждам XII столетия. Но развитие массивного горшковидного шлема заставило рыцарей отказаться от ношения и длинных волос и бороды. В соответствии с укорочением и упрощением одежды волосы стали носить короче — сзади завивая, а спереди выстригая челку. Женщины отпускали длинные волосы, разделенные прямым пробором на две части и заплетенные в две косы. С XIII в. длинные косы — редкость, девушки носят волосы, волной ниспадающие на плечи, замужние дамы, напротив, убирают волосы, скрывая их под платком или шляпой. До XII в. мужчины и женщины перевязывали волосы головной повязкой. С XIII в. входят в употребление разные виды головных уборов: чепец, который иной раз надевали под шапку, шляпка с полями, мягкий берет, полусферический калотг (тип колпака). Капюшон, который до конца XII в. был составной частью крестьянского плаща, в XIII столетии стал особой формой головного убора и сделался очень модным — ведь он удачно соответствовал общему типу «подвижного» костюма этой эпохи. Широко внедряется ношение драгоценных камней. Знатные дамы украшали ими и прически, и пояса. Украшением служили и кошельки из вышитого шелка, которые носили у пояса. [******]