Один богатый улад жил в горах, в пустынной местности. Крунху, сын Агномана, звали его. Богатство его сильно возросло, и много сыновей было у него. Но жена, мать его детей, умерла. Долгое время он жил, не имея жены. Однажды, когда он лежал в своем доме, он увидел, как вошла прекрасная юная женщина; дивно хороши были облик, одежда и движения ее. Маха (1) было имя женщины, как говорят люди знающие. Она села на скамью у очага и развела огонь. До самого конца дня оставалась она в доме, никому не говоря ни единого слова. Она достала квашню и решето и стала готовить и прибирать все в доме. Когда наступили сумерки, она, никого не спрашивая, взяла ведро и выдоила коров. Войдя опять в дом, она повернулась вправо,(2) прошла на кухню, распорядилась по хозяйству и затем села на скамью возле Крунху.
   Когда все ушли спать, она осталась у очага и потом притушила огонь. Затем она повернулась вправо, подошла к Крунху, легла под его плащ и обняла его рукой. Так и зажили они вместе, и она зачала от него. Теперь еще больше возросло его богатство; для нее же было радостью, что он здоров и хорошо обряжен. В те времена у уладов было в обычае устраивать частые собрания воинов и празднества. На одно из таких празднеств стеклись все улады, мужчины и женщины, кто только мог. (3)
  — Я тоже пойду на праздник, как все другие, — сказал Крунху жене.
  — Не ходи туда, — сказала она, — чтобы не подвергнуться искушению рассказать о нас. Знай, что нашей совместной жизни конец, если ты кому-нибудь расскажешь о ней.
  — Я буду молчать на празднике, — отвечал Крунху.
  Все улады собрались на праздник. Пришел и Крунху вместе с другими. Сборище блистало людьми, конями, одеждами. Были состязания в беге колесниц, в метании копий и выжимании тяжестей. К концу праздника в состязании приняла участие колесница короля, и его кони превзошли всех своим бегом. Тогда собрались все певцы, чтобы восславить короля и королеву, его филидов и друидов, слуг и воинов, а также все собрание.
  — Никогда еще, — говорили они, — не видели мы коней, подобных белым коням короля. Поистине нет более быстрых коней по всей Ирландии!
  — Моя жена бегает быстрее этих белых коней,—сказал Крунху.
  — Схватить этого человека, — воскликнул король, — и не отпускать до тех пор, пока его жена не явится на состязание!
  Его схватили, а король послал людей за женщиной. Она приветствовала посланцев и спросила, зачем они пришли.
  — Мы посланы за тобой, — отвечали они, — чтобы ты выкупила своего господина, которого король велел схватить. Ибо он сказал, что ты бегаешь быстрее, чем белые кони короля.
  — Плохое дело! — сказала она. — Он не должен был говорить так. Но у меня есть справедливый отвод: я ношу в своем чреве младенца, и уже близок час моего разрешения.
  —Нет отвода! —воскликнули посланцы.—Твой муж должен умереть, если ты не придешь.
  — Приходится мне согласиться, — сказала она. И она пошла вместе с ними на праздник. Все собрались, чтобы посмотреть на нее.
  — Непристойно, — сказала она, — чтобы все так смотрели на меня. Для чего привели меня сюда?
  — Чтобы ты состязалась в беге с белыми конями короля, — был ей ответ.
  — У меня есть отвод, — сказала она, — близятся мои родовые муки.
  — Занесите меч над ее мужем! — воскликнул король.
  — Дайте мне хоть небольшую отсрочку, пока я разрешусь от бремени.
  — Нет отсрочки, — сказал король.
  — Стыд вам поистине, что даже отсрочки мне не дали, — сказала женщина. — Это покроет вас великим позором. Пускайте же вскачь коней.
  Так и было сделано. И к концу бега она оказалась впереди коней. Тут испустила она крик острой боли и разрешилась от бремени. В муках родила она двойню — мальчика Фиару и девочку Фиал.
  Когда собравшиеся мужчины услышали крик этой женщины, они почувствовали, что силы в них не больше, чем в женщине, рожающей ребенка.
  — Это пятно позора навсегда останется на вас, — сказала им женщина, — за то, что вы подвергли стыду мою честь. Всякий раз как вашему народу придется тяжко, на всех вас, сколько ни есть вас в королевстве, будет нападать болезнь, подобная родовым мукам. И сколько времени женщина мучится родами, столько же будет длиться и ваше страдание: пять дней и четыре ночи, или пять ночей и четыре дня, — и так целых девять поколений.
  И это оказалось правдой. Такая напасть тяготела над уладами со времени Крунху до царствования Фергуса, сына Домнала.